Гусары и разбойники - Илья Бровтман

испуг.

Но было что-то мягкое во взгляде,

И мой испуг растаял как туман.

Его волос нечёсаные пряди

Спадали на мой гибкий нежный стан.

Он руки сжал ладонью вожделенно.

Мне не хотелось молвить: — уходи.

Я стала согреваться постепенно

И начал таять лёд в моей груди.

Он целовал мне руки и колени.

Сопротивляться не хватало сил.

Он тело, разомлевшее на сене,

Как скатерть самобранку расстелил.

В траву летели пёстрые одёжки.

Дурманил нос душистый суходол.

И путаясь в завязках и застёжках,

Он тело мне усами исколол.

Движениям его невольно вторя,

Я таяла как льдинка на песке.

В меня он погружался, словно в море

И я в нём утонула как в реке.

Нас что-то поднимало в поднебесье

И слышалась среди цветов и трав —

Мелодия какой-то дивной песни,

Диапазоном в тысячу октав.

Сгорала от любви как от пожара.

Пропала воля, честь и жизнь моя.

В его руках, как звонкая гитара

Романс любви горячей пела я.

СЛУЖАНКА

Вот это страсть. Теперь я понимаю

Что значит жизнь, что значит благодать.

И на земле бывают кущи Рая

Да! Есть любовь…

ЛАЛА

                        Да где тебе понять.

Постичь умом такое невозможно.

Когда юлой кружится голова,

Гитары врут и все резоны ложны.

Здесь музыка излишня и слова.

Когда сомкнутся губы в поцелуе,

Костёр страстей бушует на устах,

Ты в пену превращаешься морскую.

Сердца стучат, а в них любовь и страх.

Да, страх. Ещё тебя ласкают руки,

Забили в тело самый сладкий гвоздь,

И горесть неминуемой разлуки.

Кончается всё то, что началось.

Когда взойти удалось на вершину,

Все краски мира у счастливых ног,

То дальше лишь падение в лощину.

И кажется последним каждый вздох.

Не может вечно мчаться кобылица,

Округу, заливая бубенцом.

Парить не может постоянно птица,

Тем более высиживать яйцо.

Но в миг любви не думаешь об этом

Когда целуешь милое лицо.

Никто салазки не готовит летом,

Не слушая советы мудрецов.

Твоя душа лежит на дне колодца

Когда уехал по делам корнет.

А вдруг с любимым что ни будь стрясётся.

А он один, ему замены нет.

Не могут обмануть пустые речи,

И сладкой лжи дурманящий нектар.

Вот и сейчас на поле браной сечи

Ему достался сабельный удар.

Безжалостен подарок янычара.

Что сделаешь, на то она война.

И вот удел любимого гусара —

Лежит в бреду бледнее полотна.

Но знаю я — настанет миг чудесный,

Отступит хворь и будет он со мной.

Сожмёт меня в объятьях. Новой песней

Обрадуем друг друга под луной.

Он подарил мне медальон на шею,

Но он нам мало счастья принесёт.

Не мне ли как цыганке ворожее

Не ведать наши судьбы наперёд.

Падём мы оба от своей десницы,

В плену каких-то злых коварных чар.

СЛУЖАНКА

Мне кажется, что барин шевелится.

Дрожат ресницы, и спадает жар.

(Мужчина на кровати открывает глаза и осматривает комнату. С удивлением ощупывает свою щетину и замечает двух девушек возле своей постели. Это гусар — Камский)

КАМСКИЙ

Забрезжил свет, но всё вокруг туманно.

Болит плечо, рука и грудь в огне.

Как получилось, что без доломана

Лежу на белоснежной простыне?

Где кивер, сабля, шпоры, эполеты?

Я в неглиже, но кажется живой.

Неясные мелькают силуэты,

Две девушки склонились надо мной.

В цветастых юбках первая девица,

А на второй крестьянский сарафан.

О Боже! Как мне больно шевелиться,

И всё болит как от смертельных ран.

Немного наступает просветление.

Гитара семиструнка на стене.

А может это странное виденье,

И я опять в бреду или во сне?

Нет сил, дышать. Откуда эта слабость?

Я смутно помню как отряд гусар,

С пакетом и реляцией из штаба

В бою сошёлся с ортой янычар.

Я помню, мы схлестнулись с басурманом,

Но рухнул конь. Под ним моя нога.

Сверкнула сабля злобного османа.

Он, судя по одежде, был ага.

В груди моей забилось сердце чаще.

Проклятый турок рубанул с плеча.

Как молния сверкнул клинок блестящий.

Спустилась ночь, погашена свеча.

Мелькают копья, пистолеты, шпоры,

И сабли оглушительно звенят.

Последнее, что встало перед взором —

Ползёт по снегу алая змея.

Лежу я под пуховым одеялом.

Горит камин, а в сердце благодать.

Склонилась надо мной цыганка Лала,

Как мог её я сразу не узнать.

Кто рядом с ней в зелёном сарафане

Стоит? Мне, право, это всё равно.

А на столе в наполненном стакане

Манит к себе игристое вино.

Я пить хочу, спаси от жажды, Лала.

Ты рядом, неужели это сон.

Налей вина хотя бы пол бокала.

СЛУЖАНКА

Я побегу и принесу бульон.

Как раз сегодня ощипала птицу,

И Тимофей собрал в лесу грибы.

Вам, барин, нужно подкрепиться.

Лежите, Вы пока ещё слабы.

(Служанка убегает)

ЯВЛЕНИЕ 2

(Остаются Камский и Лала)

КАМСКИЙ

Иди сюда и дай мне руку Лала.

ЛАЛА

Будь терпелив, сейчас налью вина.

Я этого момента долго ждала.

Держи бокал и осуши до дна.

Два месяца ты горячее печки.

Был жар такой, что хоть водой туши.

И многие хотели ставить свечку,

Скорбя, за упокой твоей души.

КАМСКИЙ

(Выпивает залпом вино)

Я жажду утолил, спасибо Лала.

Нагнись, хочу тебя поцеловать.

ЛАЛА

Я верила, и батюшке сказала,

Чтоб он не смел тебя, соборовать.

Ты был, любимый, на краю могилы.

На свете не одни теперь с тобой.

(Камский порывается встать)

Вставать не надо, набирайся силы.

Ты нужен с дочкой нам пока живой.

Она во чреве, но к исходу лета

Душа её увидит белый свет.

Ты должен непременно знать про это.

КАМСКИЙ

Наверно у меня кошмарный бред.

Но ясно всё, меня ласкают длани.

Перед глазами милое лицо.

Возможно Бог, в награду за страданья,

На самом деле сделает отцом.

Какое счастье милую дочурку

На ногу посадить как на коня.

Как хорошо, что не удалось турку

В сырую землю уложить меня.

Спасибо, что в могилу лечь не дала.

Я буду с благодарностью ценить.

А весть твоя как мазь на раны, Лала.

Теперь я для двоих обязан жить.

Мужская верность притча во языцех.

Гусары не страдают от тоски.

Но я желаю